[H & K]
весьма коварный план
Автор: the Ice Killer (h)
Фэндом: Katekyo Hitman Reborn
Персонажи: Ямамото, Гокудера
Рейтинг: PG-13
Жанры: Ангст, Даркфик, Драма, Психология, Повседневность, Слэш (яой)
Предупреждения: Смерть персонажа
Размер: Мини
Статус: закончен

Солнце сегодня светило как-то по-особенному, более ярко, чем обычно это бывает зимой. Снег пушистыми хлопьями опускался на землю, или кому-то на руку, после чего неизбежно таял.
Он любил наслаждаться такими моментами, когда природа находится на пике своей красоты. Распихивать створки окон, вдыхать свежи утренний запах, вспоминать о прошлом… Да, многое поменялось за все это время: он переехал в огромный особняк, где жил со своими товарищами, его лучший друг стал его боссом, а тот, кому принадлежало его сердце – правой рукой босса. И все было хорошо, пока не появились они.
Такеши непроизвольно сжал кулак, смотря в затянутое облаками небо. Мельфиоре. Они разрушили все – не осталось ни особняка, ни работы… ни друзей…
— И зачем я только об этом думаю?..— пробормотал парень, отправляясь на кухню.
Легкий завтрак, как обычно. Не хватает лишь добродушной улыбки отца, которую больше не суждено увидеть – они отобрали у Ямамото и самого родного ему человека.
Мобильник молчит. Да, Такеши ждет, когда ОН напишет, но вряд ли такому суждено сбыться. Как раз прошла неделя, самое время навестить его. Парень надевает куртку, обматывает теплый шарф вокруг шеи и направляется к выходу. Но пришлось вернуться – забыл прихватить приготовленные еще со вчера суши.
На улице оказалось морознее, чем он думал. Пар, вырывающийся изо рта, создавал в воздухе причудливые узоры, оставаясь позади после каждого шага.
Поднявшись по лестнице многоэтажки (лифтом не приходилось пользоваться, чтобы добраться до второго этажа), он стряхнул с себя еще не успевший растаять снег. Пару вдохов и выдохов. Последовал звонок в дверь. Послышалось недовольное бурчание, шарканье ног, после чего дверь отворилась.
— А, это ты.— Струя сигаретного дыма устремилась в лицо бывшего спортсмена.— И не надоело тебе еще сюда таскаться?
— Не могу же я оставить тебя совсем без присмотра, — беззаботно улыбнулся Такеши, переступая порог.— Вот, принес тебе кое-что вкусненькое, как и обещал.
Он протянул небольшую коробочку, наполненную суши. Чуть помедлив, хозяин дома нехотя принял подарок, протягивая свои костлявые пальцы к коробке. Брезгливо взглянув на это, он прошаркал на кухню, скорее кинув, чем положив коробку на стол. Приглашать пройти он своего гостя явно не собирался. Да этого и не требовалось. Такеши здесь бывал слишком часто, он прекрасно знал правило: проходи или проваливай.
Он скинул с себя куртку и бросил ее на кресло в гостиной. Собственно кроме гостиной в этой небольшой квартирке была лишь кухня, ванная с туалетом и балкон. И снова здесь было ровным счетом также как и неделю назад: всюду валяются пустые бутылки от выпивки, кое-где виднеются окурки, которые не были донесены до пепельницы, плед неаккуратно свисает на пол с дивана. По привычке Ямамото поправляет плед по пути в кухню. Недовольный взгляд устремляется на сто, где красовались теперь уже две коробочки: та, что была принесена сегодня, и коробка с обенто, которую он принес еще неделю назад.
— Ты вообще хоть что-нибудь ешь?
На брюнета смотрит пара потускневших глаз. Но их обладатель молчит.
— Ты и сам прекрасно понимаешь, что на сигаретах и на этом,— Ямамото с отвращением смотрит на полупустую бутылку в руках своего собеседника, если его таковым можно было назвать,— ты долго не протянешь.
— Ты снова нотации мне пришел читать? Спасибо, не стоит. Мне и без тебя прекрасно живется.
Последнюю фразу Такеши слышал слишком часто, но от этого боль от этих слов не становилась меньше.
Гокудера стал совершенно другим после смерти Цуны. Не удивительно, он ведь был так привязан к своему боссу. Нет, эти чувства между ними вряд ли можно было назвать любовью. Это была преданность. Настолько сильно было это чувство, что Хаято хотел уйти следом за Цуной. «Один выстрел и я снова с боссом», говорил он, направляя пистолет к своему виску. Такеши помнит те горькие слезы, которые катились по щекам хранителя урагана, будто это было вчера. Этот пистолет Хаято оставил себе, правда при условии, что он будет без патронов. Это условие, конечно же, поставил Ямамото.
Отомстить Мельфиоре так и не удалось. Единственным спасением для выживших из Вонголы была тактика «залечь на дно». Прошел почти год с тех пор, и все понемногу вернулись к обычной жизни. Не легко конечно было привыкать, но ничего другого не оставалось. До сих пор не могли прийти в себя, кажется, только эти двое. Ямамото чувствовал себя виноватым перед Гокудерой, хотел помочь, вытащить его из этого замкнутого круга. А Хаято думал лишь об одном – месть. Его потухшим глазам придавала жизнь только искорка ненависти ко всему.
— Гокудера… мне больно видеть тебя таким…— вздохнул Такеши. И это было правдой. Он всем сердцем питал искренние чувства к этому худощавому парню, который упорно портил свою жизнь. Но он никогда не говорил ему об этом. Его любовь осталась с ним, а объект вожделения был в неведении.
— Тебя никто не заставляет на меня смотреть, придурок,— грубо ответил Хаято, усаживаясь на широкий подоконник. Свесив одну ногу, вторую он согнул и положил на колено свой локоть. Тонкие пальцы изящно сжимали недокуренную сигарету. Взгляд вновь был устремлен в одну точку. В пустоту. В никуда.
Обычно их диалог заканчивался на этом. Ямамото молча покидал своего друга, задерживаясь на пороге лишь на пару секунд, чтобы еще немного насладиться красотой возлюбленного. Да, Гокудера выглядел совсем не так как раньше: он стал совсем худощавым, про таких говорят «мешок с костями», вечные круги под глазами, растрепанные волосы; приспущенные на бедра джинсы и обнаженный торс, который украшала подвеска с черепом… Иногда он был похож на сумасшедшего – маниакальный взгляд, беспричинный тихий смех. Но при всем при это он оставался таким же прекрасным, каким был до всего этого.
Сегодня был какой-то особенный день. Ямамото совсем не хотел снова уходить просто так, снова оставлять его одного, снова ждать с нетерпением новой встречи, в надежде, что все измениться. Что однажды он придет и его встретит старый-добрый Гокудера. Пусть обзовет придурком, пусть пошлет куда подальше, но это будет тот самый Гокудера, который может радоваться солнечным лучам, игриво блестящим на снегу, улыбаться, смотря на взмывающий в небо очередной бумажный самолетик, смеяться над неудачами Такеши, злиться из-за выходок Ламбо…
Ямамото тряхнул головой, чтобы избавиться от подступавших слез, и подошел к окну. Он даже не удосужился взгляда Гокудеры. Но это ничего не меняло. Он просто также молча сжал в своих объятиях хрупкое тело парня и, уткнувшись ему в плечо лицом, прошептал эти заветные слова:
— Я тебя люблю…
Он почувствовал, как грудь Хаято на пару секунд застыла, будто он поперхнулся этими словами. Но затем последовал лишь смешок.
— И ты ходил сюда все это время, чтобы мне это сказать?
Ошарашенный такой реакцией, Такеши отпрянул от него, и заглянул в его глаза, отведенные в сторону. Все та же пустота. Хотя нет… что это? Грусть? Печаль? Отчаяние?
— Посмотри на меня,— произнес он, встряхивая парня за плечи.— Посмотри, Хаято!
Он впервые назвал его по имени, что, безусловно, привлекло внимание, которого он так добивался. Зеленые глаза впились в него.
— Ты же мне веришь, да? Не отрицай этого!
Вновь молчание в ответ.
— Пожалуйста…— Такеши опустил голову ему на грудь, судорожно сжимая его за обнаженные плечи.
Дрожащие руки заключили Ямамото в слабые, но нежные объятия. Уже потухшая сигарета полетела на пол.
— Извини…— тихо проговорил хриплый голос. Хаято, казалось, наконец-то вышел из затуманенного состояния и вновь вернулся в реальность, уставший, измученный, но такой… живой.
Такеши почувствовал как холодная рука скользнула по его шее, пальцы направились к подбородку, приподнимая лицо.
— Я долго ждал этих слов от тебя,— сказал он, смотря в карие глаза.
На этом время разговоров завершилось. Да и к чему были нужны слова? Зачем, если пальцы уже переплелись между собой, согревая ладони друг друга? Зачем, когда губы сливаются в горячем поцелуе? Зачем?
Разгоряченные тела, которые каким-то невероятным образом умудрились оказаться на полу гостиной, плавные движения, тихие стоны… Они не могли оторваться друг от друга даже на секунду.
Ямамото жадно целовал его, заставляя хрупкое тело извиваться под ним. Но самое важно, что произошло – Гокудера улыбнулся. И это не была банальная ухмылка, нет. Эта улыбка действительно была счастливой.
— Прости, что я так долго молчал,— пробормотал Такеши, целуя его руку. А Хаято уже снова подносил к тонким губам сигарету, чтобы затянуться.
— Ямамото,— произнес он, выпуская струю дыма.— Если меня не станет, что ты сделаешь?
Брюнет непонимающе захлопал глазами. Это не совсем то, что ему хотелось услышать. Но… он даже в таком странном вопросе ему хотелось быть откровенным.
— Я… Думаю, что мне захотелось бы умереть. Но я все равно не стал бы оканчивать жизнь самоубийством…
Он опустил взгляд.
— А помнишь тот пистолет, который остался у меня с тех пор?— Хаято говорил пугающе спокойным голосом, будто ничего не происходило, будто все эти месяцы это был не он.
Не поднимая головы, Такеши кивнул. Ему не хотелось вспоминать тот жуткий день.
— Ямамото,— позвал Гокудера с какой-то нежностью в голосе. Брюнет послушно поднял голову и в ужасе понял, что на него направлено дуло того самого пистолета.— Я тоже тебя люблю.
Улыбка Гокудеры. Искренняя, заботливая, любящая... Это последнее и самое важное, что осталось в памяти Ямамото. Посмертной памяти.
— Прости, я солгал тебе,— произнес Хаято, проводя ладонью по окровавленной щеке парня. Глаза наполнились слезами, но губы все равно кривились в улыбке.— Я все же оставил два патрона…
Уже не сдерживаясь, он зарыдал, поднося пистолет к своему виску.
Второй выстрел утонул в праздничных звуках, доносящихся с улицы. Это Рождество двум хранителям Вонголы не суждено было встретить.

@темы: фанфикшн от h&k, Репетитор-киллер Реборн